Основной раздел > Общение на свободные темы
Улыбнуло
Николай Тимашков:
Стучат в дверь к еврею"Тук-тук". "Кто там?" "Откройте,поговорить надо". " А вас сколько?" " Двое". "Вот и говорите".
Николай Тимашков:
"Сосед, а сосед,купи козу?" "так она у тебя отличное молоко даёт"."Да забодала уже.Спать не могу.Каждую ночь : кагэбэ-кагэбэ".
серёга:
А вот как было на войне, мне мужик один рассказывал. Пришли, короче, гады немцы и завоевали весь город. А все конкретные партизаны убежали в лес, там запрятались и сидят. И вот они, значит, сидят, а тут у них сгущёнка кончилась. И тушонка кончилась. И хлеб весь кончился. И сало кончилось. И картошка кончилась. И огурцы кончились солёные домашние. И повидло кончилось. И колбаса кончилась. И беломор они весь скурили - короче, как дальше жить. И вот они начинают совещаться, чтобы разведчика в город послать, потому что ну короче.
А разведчик идти обламывается. Говорит: ну, что вы, чуваки, в натуре? Там же немцы, они же меня убьют и съедят. Это же гады немцы, они же любого партизана на раз выкупают, что он партизан, и сразу вяжут без разговоров. А главный партизан говорит: без измен, чувак! Слы, чувак, в натуре: без измен! Это всё чисто гонево, что они такие врубные, а на самом деле они, ну, ты понимаешь. Короче, надень, братишка, темные очёчьки, зашифруйся слегонца, и никто тебя не выкупит, что ты партизан. И ходи немножко ровнее, и это. Да... Ага! За базаром следи, короче. А лучше вобще молчи, и, главное, смеяться не надо, понял? Нету там, в натуре, ничего смешного. Ну, подумаешь, ну, немцы. Ну, ходят, ну, по-немецки говорят... В конце концов, у каждого своя шиза, и нечего с них смеяться. Они, может быть, тоже с нас смеются. Ну, так они же по-цывильному смеются, а не так: ГЫ-ГЫ-ГЫ! А ты лучше вобще не смейся, и за базаром следи, и никто тебя не выкупит.
Разведчик говорит: это как-то сильно поморочено. И не смейся, и за базаром следи, и ходи ровнее... Это ж каким монстром надо быть, в натуре. И ещё темные очёчьки. Так они же меня по очёчькам сразу и выкупят, что я партизан конкретный. А главный партизан говорит: спокойно, брат, никто тебя не выкупит. А разведчик: а ты уверен, что никто меня не выкупит? А главный говорит: сто процентов уверен. Что тебя никто не выкупит, если ты сам не спалишься. А разведчик ему отвечает: ну, вот, если ты уверен, что не спалишься. А я за себя ни фига не уверен. Ты, если уверен, бери мой рюкзак и иди туда сам, если ты уверен, что ты не спалишься. Потому что ты на меня посмотри и на себя посмотри, кто из нас более по-цывильному выглядит.
Тут все партизаны начинают на главного наезжать: в натуре, Славик, в натуре! У тебя одного из нас цывильный вид сохранился, и по прикиду, и вобще. И, короче, с такого коллективного наезда дружно выписывают главного в разведку. Дают ему рюкзак, собирают бабки, суют в карман пакаван килограмма на два. И выписывают его в разведку.
И вот он идёт по шпалам в город. Потому что ночь кругом, дизеля не ездят, а он идёт себе по шпалам. Идёт, значит, он идёт, и вдруг только: хлоп! хлоп! хлоп! Кто-то его сзади по жопе хлопает. А он идёт и думает: и кто это там меня хлопает? По жопе? Турист, наверное. Нет, наверное, точно турист. Идёт, короче, сзади, и по жопе хлопает, чтобы я обернулся. А я вот не обернусь. В натуре, какой мне понт оборачиваться? Без понтов, в самом деле: ходят тут всякие туристы галимые, а я ещё буду на каждого оборачиваться. Вот это мне больше делать нечего, только идти и на туристов оборачиваться. И идёт дальше, не оборачивается.
Тут его опять сзади по жопе: хлоп! хлоп! хлоп! А он идёт и думает: нет, это уже не турист. Турист нормальный уже давно бы обломался. Это всё-таки медведь. Большой такой медведь, килограмм на триста. Идёт сзади и хлопает. Хлопает, бля, и хлопает! Сейчас вот обернусь, пошлю его на $$$ и дальше пойду.
И вот он оборачивается и говорит: "Медведь, иди на $$$!" Смотрит, а там паровоз. Упёрся ему носом в жопу и гудит, аж разрывается. А с кабины машинист знакомый высовывается. Кричит: Эй, партизан! Куда собрался?
Партизан ему говорит: в город иду. В разведку. А машинист говорит: ну, ты, в натуре, умом поехал! Там же гады немцы, они же тебя сразу повяжут. А партизан говорит: не грузи. Ничего они меня не повяжут, я же смотри как зашифровался. Прямо как цывильный гражданин, и по прикиду, и вобще. А машинист говорит: цывильные люди паровозы жопами не останавливают. А партизан говорит: ещё и как останавливают! То ты просто цывильных людей не знаешь. Ты лучше, давай покурим, а потом ты меня в город отвезёшь, а то я задолбался уже идти. Иду, блин, как дурак последний, уже три часа подряд, а тут ещё кто-то по жопе хлопает: знаешь, как раздражает! Машинист говорит: ладно, давай покурим.
Короче, приезжают в город оба в хорошем настроении и идут в гости к подпольщикам. А подпольщики сидят у себя в подполье и пишут воззвание к народу. Уже неделю пишут, и всё без понтов. То у них гитара попсуху конкретную гонит, то вокалист лажает, то барабаны что-то левое стучат, прямо как об стенку горохом. Короче, школьная самодеятельность. А им же хочется крутое воззвание, чтобы как Боб Марли, или Питер Тош, или хотя бы как Джа Дивижын. А у них ни фига не получается. И вот они в депресняке уже неделю, бухают со всех сил, ну конечно. И пишут своё воззвание. А тут к ним в гости приходит партизан с воот таким пакаваном травы. И говорит: обломайтесь, чуваки, давайте покурим.
И вот они покурили, а потом взяли инструменты и как начали оттягиваться! В полный рост! Такое воззвание пошло, куда там тому Бобу Марли! А тут соседи, суки, услышали, и сразу гадам немцам позвонили: приезжайте, у нас тут среди ночи шумят, хулиганят, спать не дают.
Приезжают, короче, немцы. И говорят: ну, вас, подпольщиков, мы уже знаем. И последний раз предупреждаем: смотрите, короче, у нас. И тут они замечают партизана. И говорят: а это ещё кто такой? А подпольщики говорят: это братишка из Миргорода приехал, в институт поступать. А немцы: знаем мы ваших братишек! Это же, по глазам видно, что партизан. Короче, говорят, одевайся, парень, и поехали с нами в гестапо.
Приезжают они в гестапо и говорят Мюллеру: вот, короче, партизана привезли. А Мюллер говорит: о, клёво! Партизана привезли! Сейчас мы его будем пытать. А партизан говорит: ну, ты, начальник, в натуре прямо садист! Чуть что, так сразу и пытать! Давай лучше покурим. А Мюллер говорит: покурить мы всегда успеем. Ты давай рассказывай, где твои партизаны прячутся. Партизан задумался, и вдруг говорит: во! Вспомнил! В лесу они прячутся. А Мюллер говорит: ты давай конкретнее, конкретнее давай, а то в лесу, мы и сами знаем, что они в лесу. Партизан ещё раз подумал и говорит: ну, знаешь, короче. Вот это как в лес зайдёшь, так сразу направо чуть-чуть, а потом на просеку и прямо, прямо, прямо, прямо, прямо... стоп! Там же где-то ещё раз свернуть надо. Та, ладно, короче, по просеке, это галидор сплошной, там вобще короче дорога есть, только это надо вспомнить... Сейчас, короче, покурим, и я всё нормально вспомню. А Мюллер говорит: не! Курить мы не будем, а будем мы тебя пытать. Тогда ты точно сразу всё вспомнишь. И перестанешь тут мозги нам вкручивать про просеки и магазины.
А партизан ему говорит: ну, ты, начальник, в натуре, гонишь. Ты же мужик нормальный, что ты, в самом деле, прямо как фашист какой-то? Пытать, пытать... Ну, на, вот! пытай меня, сволочь немецкая! режь меня на части! ешь меня с гамном! мне всё ПО $$$! я ПАРТИЗАН! я твоего гитлера В РОТ $$$$! И не дожидаясь, пока его начнут пытать, хватает, короче, со стола бритву и режет себе руку в десяти местах. Тут все гады немцы на измене хватают его за руки, забирают бритву и говорят: успокойся, чувак! Давай лучше, в самом деле покурим. А он орёт: суки! фашисты! маньяки конченые! - и пытается себе горло зубами перегрызть. Тут гады немцы привязывают его к стулу, так он вместе со стулом на пол падает и лупит головой об цемент. Тут даже Мюллер в натуре перестремался и кинулся звонить на дурдом.
И вот приехали суровые санитары, обширяли партизана галоперидолом, погрузили в машину и увезли на дурдом. А на дурдоме психиатор ему говорит: ну, и чего ты вот это, в самом деле? Партизан говорит: а чего они гонят: пытать будем! пытать будем! И покурить не дают, суки, уроды, немцы позорные. А врач говорит: какие такие немцы? Нету здесь никаких немцев.
Партизан говорит: ха! Вот это залепил, братишка. Как это, немцев нету? Если я же их сам видел. А психиатор ему говорит: мало ли, что ты видел. А партизан говорит: так я же мало того что их видел. Они же меня ещё и повязали. А психиатор: кто ещё тебя вязал? Никто тебя не вязал, это ты всё, парень, гонишь.
Партизан говорит: это ещё кто из нас гонит. А кто меня тогда, по-твоему, на дурдом отправил? А психиатор говорит: какой-такой дурдом? Нету здесь никакого дурдома.
Тогда партизан говорит: что за фуфло, в натуре? Дурдома нету, а психиатор есть. А психиатор ему говорит: и психиатора тоже никакого нету. И санитаров нету. И немцев нету. И русских нету. И евреев тоже нету. И чеченцев тоже нету. И казахов тоже нету. И армянов тоже нету. И французов тоже нету. И японцев тоже нету. И китайцев тоже нету. И корейцев тоже нету. И вьетнамцев тоже нету. Тут партизан въезжает в этот ритм и начинает его стучать. А психиатор достаёт гитару, и у них получается джэм-сейшен часа на полтора.
А потом партизан спрашивает: так что, в натуре немцев нету? А психиатор отвечает: в натуре нету. И меня нету. И тебя нету. А есть только одно сплошное глобальное гонево, с понтом где-то что-то есть. А на самом деле нигде ничего нету, вот. Врубись, мужик, как клёво: нигде вобще совсем ничего нету. И тут партизан как врубился! И как прикололся! Часа три подряд прикалывался, аж вспотел.
А потом говорит: в натуре, клёво-то как! Нигде вобще ничего нету. И гадов немцев тоже нету. Надо пойти корешам сказать, а то они в лесу сидят на изменах, в город за хлебом сходить стремаются. А психиатор говорит: нет, братан, то ты, наверное, ещё не совсем врубился. Потому что никакого города нету. И хлеба нету. И корешей твоих тоже нету. А есть одно сплошное глобальное гонево, и все на него ведутся, как первоклассники. С понтом где-то что-то есть.
Партизан говорит: нет, тут я с тобой не согласен. Ну, ладно, гадов немцев нет, так это даже клёво. И корешей нет, ладно, ну, нету их, и ладно. Нет так нет, в конце концов. Но где-то же что-то должно быть, ёлы-палы! Где-то что-то всё-таки вобще конкретное должно быть. А то я вобще не понимаю.
А психиатор говорит: ты, знаешь что, братан. Ты, короче, впишись у нас на недельку. Оттянись, крышу свою подправь. А потом ты во всё по-нормальному врубишься. А партизан говорит: ты вобще меня извини. Ну, ты, конечно, клёвый мужик, вобще. Только ты меня извини, наверно. Потому что я сейчас, наверно, ещё немного посижу и пойду. Пока ещё дизеля ходят. А то потом опять в лес по шпалам, знаешь, какой напряг. И хлеба ещё надо купить, потому что. Так что я наверно точно сейчас пойду. А психиатор говорит: без проблем, чувак. Сейчас вот покурим слегонца, и пойдёшь, куда тебе нужно. И достаёт с письменного стола уже приколоченный косой.
Короче, покурили. А утром ещё покурили. А вечером догнались, на гитарках поиграли, песни попели, чаю попили. Короче, всё ништяк, программа конкретная. А потом с утра надербанили травы в палисаднике и замутили молока. И вот партизан постепенно на дурдоме плотно вписался. А там на дурдоме клёво, народ по жизни весь отбитый, шизофреники крутейшие. Весь двор травой засеяли, ещё и поле у них где-то за Супруновкой, гектара два с половиной. И вот по осени едут они все туда на заготовки. И тут партизана снова пробивает, что ему надо в лес. Садится он, короче, на дизель и едёт в лес.
А в лесу гавайцы ему говорят: ну, тебя только за смертью посылать. А нам тут, пока ты ходил, американцы гуманитарную тушонку подогнали. А англичане гуманитарную сгущёнку подогнали. А голландцы гуманитарную зелёнку подогнали. Вот видишь, как клёво быть партизанами. Сидишь, ничего не делаешь, и все тебе помогают. А потом ещё наши придут, всех медалями понаграждают, или даже орденами. Потому что наши по-любому придут, никуда они не денутся. Придут, короче, наши, и всё будет ништяк.
(Стырено самым нахальным образом)
серёга:
Эд Покров
Винни-Пух и почти что все...
От автора
Творчество -- акт подсознательный. Поэтому -- откуда взялся этот "Винни-Пух" -- автор точно сказать не может. Наверное, как результат жизни среди людей, похожих на героев "Пуха", ну и жизни вообще...
Нужно заметить, что "Пух" -- это одно из многих проявлений философской концепции пофигомудрия, или эдаизма, которую автор создал и согласно которой пытается жить. У других -- получается, самому -- сложнее...
Если в "Пухе" задеты чьи-нибудь религиозные или иные какие чувства -- ну уж не обессудьте! Пардон, так сказать...
"Пух" -- вещь незаконченная, она продолжается, продолжается, продолжается...
PS. При письменном и устном цитировании ссылаться на автора всенепременнейше!
PPS. Все права зарегистрированы, блин!
Кто живет в Большом Лесу
Жил-был Большой Лес. И жили в нем звери. Жили они где хотели и как хотели.
Вот, например, Пятачок. Он жил в своем домике под надписью "Пастор Ронним В." Кто такой этот пастор Ронним В. -- никто не знал. Пятачок говорил, что, наверное, так звали его дедушку. Но кто-то сказал, что это "Слово жизни" вывесило афишку о приезде из соседнего леса
проповедника -- пастора Роннима В., а часть афишки сорвало ветром.
Пятачок спорить не стал и афишку не снял.
Пятачок очень любил воздушные шарики. Недавно на дне рождения Кристофера Робина ему подарили два шарика -- голубой, с усиками на конце, и розовый, с пупырышками. Красивые!
А еще Пятачок очень любил плюмкать мух. Делал он это вот как: подождет, пока муха сядет на стену или на стол, подкрадется к ней тихонечко и пятачком ее -- плюмк! И муха превращалась в... ну, в общем, кранты мухе.
Винни-Пух Пятачка за это очень уважал! Он тоже страшно не любил мух.
-- Дармоеды, -- говорил Пух, -- Сами пиво не производят, а так на него и липнут! Говна вон сколько, -- кивал он на заднюю стенку своего домика, -- липните себе! Так нет же, на пиво норовят! У, зар-разы!
Пятачок очень любил Пуха и никогда на него не обижался. А было за что.
Придет, например, время Пятачку медитировать или намаз совершать, а Винни как врубит "Секс пистолз" или еще чего-нибудь веселенькое! Или просто донимал Пятачка анекдотами о том, как хохлы сало любят.
Скверненький у Пуха был характер. Но добрый.
А Пух очень любил пиво. По совету мудрого Кролика он пробовал медитировать. На пиво, конечно. Но после того, как дважды чуть не захлебнулся слюной, бросил эту затею и стал воинствующим атеистом.
Жила еще в Лесу Сова. Раньше она работала в обществе книголюбов и там познакомилась с учением дзэн-буддизма. Ни хрена она в нем не поняла и потому впала в жуткий маразм. Но так как Сова знала, что буддизм --
это круто, то мантры петь продолжала. Сядет, бывало, на ветку и поет: "Угу-у! Угу-у!"
Однажды вечером она сидела на ветке и пела: "Угу-у! Угу-у!" А под деревом сидел Винни-Пух. Он подстроился под голос Совы и сказал: "Ага- а! Ага-а!" Сова пискнула и шандарахнулась с ветки.
С тех пор у нее появился нервный тик: скажет "угу-у", дернется, посмотрит по сторонам, -- и опять "угу-у", снова дернется, снова -- по сторонам, и опять "угу-у"...
А еще в Лесу жил Кролик. Он считал себя поклонником Шри Чинмоя, Шри Ауробиндо, Шри Раджнеша и Свами Прабхупады и среди лесных жителей слыл интеллектуалом. Он даже выбил себе два передних зуба, чтобы не было
соблазна есть мясо.
-- Правильно, Кроль, просветляйся! -- говорил ему Винни-Пух, -- Вот просветишься -- и станешь Сри Кроликом. Или, может, даже Насри Кроликом!
А на берегу озера жил пессимистичный и грустный ослик Иа. Грустным он был потому, что -- вроде, не такой уж и старый, а... В общем, грустный был ослик Иа. И очень обижался, когда Винни называл его мерином подорванным.
С хиппанских времен у Иа осталась привычка есть чертополох и белену. Если мака не было.
Иногда в Лес заходил Кристофер Робин. Он считал себя то ли хиппаном, то ли металлистом. А еще митьком и эдаистом, хотя и не знал, что это такое.
-- Хой, братки! -- орал он порой, -- Мэйк лов, блин, нот вор! И вааще -- хэви мэтал давай! -- чем жутко пугал старушку Сову.
Вот такой был Большой Лес, и вот такие были его обитатели.
серёга:
Как Винни-Пух за пивом ходил
Однажды Винни-Пух и Пятачок гуляли по лесу, курили "Пьер Карден" с ментолом и базарили за жизнь, за баб то есть. Так незаметно они подошли к "большому дубу". В "дубе" было дупло. И в дупле кто-то жужжал.
-- Так, Пятак, кажись, придыбали, -- сказал Пух, выбрасывая бычок "Пьера Кардена". -- Жужжит у нас кто? Пчелы. Логично? А пчелы -- это что? Это пиво! Логично? А пиво надо что? Пить! Логично?
-- А как ты его оттуда достанешь? -- пискнул Пятачок и тут же застеснялся, охренев от собственной смелости.
-- Тоже логично, -- задумчиво сказал Пух. -- Хорошо вот Карлсону!
-- А кто это? -- пискнул Пятачок и снова застеснялся.
-- Да есть такой... из другой сказки. Козел, говорят, да и дерьмо порядочное, зато пропеллер на спине. Ладно, нефиг базарить!
Пух поплевал на ладони и полез на дерево, тихо матерясь.
И вот, когда он ухватился за ветку, растущую под самым дуплом, эта самая ветка вдруг обломалась.
-- Облом, -- подумал Винни, летя к земле.
Встал он минут через пять злым, но сосредоточенным.
Пух посмотрел наверх, почесал задумчиво за ухом.
-- Пятачочек, -- сказал он с расстановкой, -- а нет ли у тебя, часом, воздушного шарика?
-- Есть, -- обрадовался Пятачок. -- А какой тебе лучше -- розовый или голубой?
-- М-да, тут надо подумать. Главное тут -- что? Конспигация! Если я полечу на розовом шарике, за кого они меня примут? За идиота. А если на голубом? Если эти пчелы придурки, то примут меня за тучку.
-- А если не придурки? -- робко пискнул Пятачок.
-- Заткнись, -- жестко сказал Пух. -- Тащи голубой!
* * *
Пятачок быстренько сбегал домой и притащил голубой шарик. С усиками.
-- Слышь, Свин, -- спросил Винни с ноткой подозрения в голосе, -- А ты уверен, что это воздушный шарик?
-- А что же еще? -- смутился Пятачок.
"Молодой еще", -- подумал Винни.
Вдруг он хлопнул себя по лбу ладонью.
-- Муха? -- спросил Пятачок.
-- Да нет, идея! -- ответил Винни радостно. -- А давай-ка мы их оттуда выкурим, а?
-- А чем?
-- Ну, чем-чем... -- Винни достал из кейса косяк и коробку спичек. -- Главное в нашем деле -- выкурить пчел оттуда как следует, -- сказал он со знанием дела.
Они сели под деревом и стали выкуривать пчел.
Они выкурили пчел раз, потом еще раз...
* * *
-- Видишь ли, Пятачок, -- сказал, подумав, Пух, -- вот наша жизнь вся -- она вот как этот косяк... Или нет, лучше -- вот как пиво, понимаешь? А, где тебе, свинья, меня понять... Ну, вот держишь ты в руках здоровенную кружку пива... И начинаешь ты его, понимаешь, пить
этакими, знаешь ли, большими глотками! И так тебе все в кайф, и птички поют, блин!.. И вся жизнь вообще, ну... И вдруг ... пиво кончаеться ... Вот блин! И вылизал бы ты дно этой самой кружки, да фейс в горлышко не пролезает! Зар-раза!.. А потом ты вспоминаешь, что где-то ждет тебя еще одна твоя кружка пива, или, может быть, даже и не одна!.. И жизнь снова кажется не говном, а... Эх, понимаешь ли ты меня, свинья... -- Пух взмахнул рукой и посмотрел на дым от косяка, поднимавшийся к дуплу.
Насчет свиньи Пятачок, как всегда, не обиделся и попросил:
-- Винни, дай пяточку добить!
-- Фиг! Не всякому фраеру пяточку добивать! -- жестко сказал Пух. Себя он считал далеко не всяким фраером, а Пятачка -- очень даже всяким.
-- Винни, -- сонно сказал Пятачок, -- как ты думаешь, а пчелы уже обкурились?
-- Пчелы?.. А, пчелы... А что пчелы... Начет пчел я не знаю... Ладно, пора! -- сказал Пух, поднимаясь с травы, -- Пятак, надувай свой... хм... шарик, в общем!
* * *
Уже подлетая к дуплу, Пух понял, что же именно казалось ему странным: в дупле никто не жужжал.
Пух кое-как подрулил ко входу в дупло и заглянул вовнутрь. Картина была веселенькая: пчелы валялись кто где и очумело глядели куда-то вдаль. "Ага, обкурились-таки!" -- восторжествовал про себя Винни. Еще бы не обкуриться: кумарь в дупле стоял страшенный!
-- Эй вы, блин, пиво давайте! -- заорал Винни.
Одна пчела лениво посмотрела на Пуха, что-то посоображала и изрекла:
-- Ха, чуваки, прикиньте, медведь прилетел!
-- Во, вставило!.. А чего он орет? Стремный он какой-то! --
подхватились остальные пчелы.
Потом кто-то предложил:
-- А давайте с него проорем!
И пчелы начали тащиться:
-- Ха, медведь!.. Ха-ха, прилетел!.. В натуре!..
-- Э, вы, торчки хреновы! -- разозлился Пух, -- Да я вас щас поперемочу всех к едреням!
И Пух начал закатывать рукава.
Но в руках у него была веревочка от воздушного шарика. С усиками.
Вспомнил это Винни тогда, когда уже летел к земле.
Вчерняк обдолбленный Пятачок посмотрел вверх и увидел летящего Пуха:
-- Ви-ип! -- сказал он.
Больше ничего сказать он не успел.
* * *
Через некоторое время по всему Большому Лесу висели объявления: "Куплю недорого подержанную бензопилу. Я им покажу, заразам!! Пух".
Навигация
Перейти к полной версии